Новые технологии помогают разгадать тайны искусства

От неолитических поделок из камня до малярной краски авангарда — история не будет полна без рентгена и прочих инфракрасных штучек.

Под знакомыми ликами сотен картин на стенах Национальной художественной галереи в Вашингтоне своего открытия ждёт множество секретов. Пикассо или да Винчи — мазки любого холста могут скрывать под собой другие картины или ещё какие тайны.

Сотрудник музея Джон Делани устанавливает картину перед специальной камерой и производит сканирование, которое способно показать не только то, что лежит под краской, но и что происходит в каждом из её слоёв. В арсенале г-на Делани и его единомышленников рентген, лазеры, микроскопы и, конечно, ПО. Вот лишь некоторые из тайн, которые удалось раскрыть за последнее время.

 

Пикассо: эволюция

На одной из самых характерных для Пикассо «голубого» периода картин «Гурман» (1901) изображён ребёнок, вычищающий из миски остатки еды. Под кобальтовой синькой на холсте скрыт портрет женщины с вуалью, спокойно глядящей вдаль. Он относится к более раннему периоду: видны смелые мазки белой краской. Обнаружили произведение с помощью инфракрасной рефлектограммы ещё в 1990-х.

Но г-н Делани пошёл дальше. Его метод инфракрасной визуализации охватывает более широкую часть спектра. Он делает несколько снимков, соединяет их, и очарованный зритель видит, как мальчик постепенно тает, и на холсте проступает женский портрет.

Историки искусства более чем благодарны за такое «кино»: оно позволяет лучше понять эволюцию художественной манеры великого художника.

 

Би из частного собрания (фото The British Museum).

Би

Круглые и плоские нефритовые диски-би можно было бы принять за грампластинки-сорокапятки, не будь они столь зелёными. Их изготовили мастера неолитической культуры Лянчжу, которая существовала 5 тыс. лет назад на юго-востоке Китая. Всё это время би лежали в могилах местной знати.

Каким образом древним ремесленникам удалось получить столь совершенную форму? Ответить на этот вопрос взялась Дженет Дуглас из Художественных галерей им. Фрира и Артура Сэклера Смитсоновского института (США). Сначала она сравнила образцы под микроскопом, затем изучила куски нефрита и инструменты, обнаруженные археологами в Диншади (провинция Цзянсу).

«Человек смотрит на диск и первым делом думает: о, китайцы изобрели колесо, но на самом деле китайцы разработали вращающееся колесо и вращающиеся инструменты для обработки нефрита, — говорит она. — Они механизировали процесс». Мастера начинали с того, что кусок нефрита обтачивали «пилами» из полос кожи (абразивом служил грубый песок) и получали плоский и тонкий «ломоть». Затем ему придавали круглую форму. Центральное отверстие (тоже идеально круглое) вырезали, вращая би на заострённом инструменте, напоминавшем современное сверло.

 

Гравюра Шекспира (слева) и один из его предполагаемых портретов.

Узнать Шекспира

Существуют два портрета Шекспира, по поводу которых нет сомнений: один — это гравюра, появившаяся в первом собрании сочинений, второй — бюст в его родном городе Стратфорд-на-Эйвоне. Но есть десятки других изображений Шекспира, подлинность которых оспаривается.

Историк искусства Конрад Рудольф и электротехник Амит Рой-Чоудхури из Калифорнийского университета в Риверсайде (США) разработали новую программу для распознавания лиц, дабы внести некоторую объективность в академические баталии о том, кто в действительности изображён на холсте или в камне. ПО интересуется прежде всего двумя аспектами — сходством «локальных» признаков (например, уголков рта или глаз) и антропометрических (ширина рта, расстояние между глазами и др.). Затем алгоритм рассчитывает вероятность того, что изображён тот или иной человек.

У компьютера, впрочем, тоже есть предел возможностей. Например, портреты одной и той же особы в юности и в летах он может счесть изображениями разных людей, ибо черты лица с возрастом меняются. Научить программу не ошибаться столь курьёзным образом будет трудно, признают исследователи.

 

«Красное кресло» Пикассо и реклама краски Ripolin.

Пикассо и малярная краска

В начале XX века вовсю бушевали авангардные движения. Художники искали новые стили и материалы. Давно известно, что Пикассо был одним из первых, кто отказался от традиционной палитры в пользу быстросохнущей глянцевитой французской малярной краски марки Ripolin. Но как понять, в каких картинах он её применял и в каких пропорциях смешивал с другими красками?

«Если мы видим яркие цвета, гладкую, словно эмалевую поверхность, то заключаем, что это Ripolin, — поясняет Франческа Касадио из Чикагского института искусств (США), которая восемь лет изучала краски Пикассо. — До последнего времени приходилось это делать на глазок».

Теперь у специалистов есть визуализация с высоким разрешением, и можно поступать так, как сделала г-жа Касадио. Она взяла микропробы с двух картин Пикассо (в том числе со знаменитого кубистского портрета его домовладелицы «Красное кресло») и отнесла их в Аргоннскую национальную лабораторию близ Чикаго, где вместе с физиком Фолькером Роузом выяснила, что это была за краска.

С помощью нанозонда учёные заглянули внутрь частиц пигмента и установили их химический состав. Действительно строительная краска, причём почти без примесей. Дальнейшие исследования показали, что марка Ripolin оказала огромное влияние на французское искусство благодаря своему прекрасному качеству. Заодно выяснилось, что эта краска обладает высокой стойкостью, то есть работы Пикассо и современных ему мастеров не потускнеют ещё долго.

 

Голубое небо

Далеко не всегда серое небо на старинной картине говорит о том, что художник писал пасмурным днём. Целый ряд пигментов со временем тускнеет или вовсе теряет цвет из-за химических реакций с окружающей средой.

На картине Бартоломе Эстебана Мурильо «Небесная и Земная Троицы» на фоне неба и облаков изображён Бог, взирающий на Марию, Иосифа и маленького Иисуса. Художник, работавший в конце XVII века, написал ярко-голубое небо смальтой (смесью кремниевой кислоты и кобальта). Сегодня зритель видит лишь оттенки коричневого и серого, и долгое время никто не мог объяснить, почему так произошло, пока за дело не взялся Лоик Бертран, директор IPANEMA, французской организации, которая изучает древние артефакты с помощью ускорителя частиц и прочей техники аналогичной сложности.

Если знать, как и насколько быстро разрушается краска, можно установить, как изображение выглядело изначально. Поэтому г-н Бертран и его коллеги в сотрудничестве с Лондонской Национальной галереей и парижским Лувром взяли микропробы с пяти картин XVI–XVIII веков, на которых использовалась смальта. Под микроскопом образец с упомянутого полотна Мурильо напоминал слоёный пирог. С помощью рентгеновской спектроскопии удалось выяснить химический состав каждого из слоёв и установить, что смальта потеряла цвет из-за калия, который, реагируя с окружающей средой, постепенно выщелачивается из краски.

Это заставило искусствоведов задуматься: а вдруг Мурильо, представитель барокко, намеренно применил такую краску? Может быть, он хотел этим что-то сказать?..

 

Маурицио Серачини, микрозонд и «Битва при Марчиано» (фото Dave Yoder).

Утраченный Леонардо

Инженер Маурицио Серачини ищет «Битву при Ангиари» уже 36 лет. Его победы и поражения привлекли внимание Дэна Брауна, который вывел его в своём бестселлере «Код да Винчи». Даже «КЛ» написала об этом не один материал.

Г-н Серачини уверен, что знаменитая экспериментальная фреска Леонардо скрывается за «Битвой при Марчиано» в Зале пятисот Палаццо Веккьо, флорентийской ратуши. Автор этой фрески Джорджо Вазари был горячим поклонником Леонардо, поэтому учёный не может представить себе, что он просто взял и соскоблил работу великого предшественника. Скорее всего, Вазари оставил «Битву при Ангиари» нетронутой, только закрыл её стеной, на которой написал свою картину (как поступил ещё с одним полотном).

В середине 1970-х г-н Серачини взобрался на лестницу и узрел на маленьком зелёном флаге в руках одного из солдат надпись «Cerca trova», то есть «Ищите и обрящете». «Что искать-то?» — подумал учёный и потерял сон на всю последующую жизнь. На какие только ухищрения он не пускался! Одна из задумок, на которую раскошелилось даже Национальное географическое общество США, вращалась вокруг двух технологий из мира ядерной физики — прибора для обнаружения взрывных устройств и обратного рассеивателя нейтронов. С их помощью исследователь рассчитывал обнаружить подпись Леонардо, не потревожив фреску Вазари. Однако чиновникам не понравилось, что в обоих случаях замешана радиация, поэтому они предложили г-ну Серачини воспользоваться банальной эндоскопией.

Если вы сталкивались с этой неприятной процедурой в медицинских кабинетах, то вам известно, что было дальше: учёные просверлили шесть отверстий сантиметрового диаметра в стене, воздвигнутой Вазари (на фреске выбрали такие места, по которым и так прошли трещины). Затем внутрь просунули маленький зонд с камерой.

Результаты оказались неоднозначными. Рентгеновское исследование образцов, извлечённых из застенка (а он действительно там был!), показало наличие чёрного пигмента, аналогичного тому, который Леонардо использовал при написании «Джоконды». Однако это ещё ничего не доказывает.

 

Чья это кисть?

Казалось, всё очень просто: прилежные нидерландские ремесленники, груды сверкающих доспехов… Однако то и другое в действительности было написано двумя разными мастерами с разницей в двадцать лет.

На протяжении полувека Художественный музей Северной Каролины считал автором «Лавки оружейника» Давида Тенирса (Младшего), живописца XVII века. Но в ноябре 2000 года местный сотрудник Ноэль Окон направила на картину рентгеновский аппарат и с удивлением обнаружила толстые линии, говорящие о том, что перед нами две доски. Выяснять, действительно ли это пастиш, позвали Дженнифер Масс из Делавэрского университета (США).

Измерив годичные кольца дубовых досок, г-жа Масс установила возраст каждой из них. Затем картину просканировали на предмет химсостава красок и, в частности, выяснили, что более поздние мазки были гораздо толще. Подключившиеся историки искусства удостоверили: груду доспехов в 1620-х годах написал Ян Брейгель (Младший). В то время Давид Тенирс (Младший) был ещё подростком. Он добавил жизни в эту сцену пару десятилетий спустя: поставил стол и написал оружейников на заднем плане. Что интересно, история не сохранила сведений о совместной работе двух мастеров. «Возможно, мы никогда не узнаем, просил ли Брейгель закончить его картину, давал ли на это разрешение», — считает г-жа Масс.

Так или иначе, теперь нет сомнений, что это действительно кисть Тенирса, хотя и не его одного.

 

Вы правы, это та самая смальта. Представляете, каким было небо? (Фото SSPL / Getty Images.)

 

 

compulenta.computerra.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *