Бегство Наполеона

18 октября 1812 года (6 октября по старому стилю) Наполеон приказал своей армии оставить Москву. На следующий день войска пришли в движение.

Отступление, вскоре превратившееся в беспорядочное бегство, стало началом конца наполеоновской армии и империи.

 

Пожар Москвы сентябрь 1812 года. Картина А.Ф. Смирнова, 15-летнего очевидца события

22 октября в Москву вступил русский кавалерийский авангард под командованием будущего шефа жандармов Александра Бенкендорфа и застал там толпы крестьян, явившихся с подводами грабить покинутый город.

Неман перешла Великая армия, насчитывавшая 610 тысяч человек. Из Москвы Наполеон вывел около 100 тысяч. До Европы добрались примерно 30 тысяч.

Оккупация Москвы, куда французы вошли без боя, длилась 34 дня.

За всю историю нынешней российской столицы иноземные завоеватели вступали в нее три раза: хан Золотой Орды Тохтамыш в 1382 году, поляки в 1611-1612 годах и Наполеон.

По мнению историков, Наполеона привели в Москву политические резоны. Они же вынудили императора через месяц оставить ее.

В поисках мира

Наполеон руководствовался привычной для него логикой европейских войн, согласно которой захват неприятельской столицы означал безусловную победу и вынуждал проигравшую сторону если не капитулировать, то, по крайней мере, немедленно начинать мирные переговоры.

Находясь в Москве, он трижды обращался к Александру I с соответствующим предложением: 18 сентября через начальника московского Воспитательного дома генерал-майора Ивана Тутолмина, 20 сентября через помещика Ивана Яковлева (отца Герцена), и 4 октября через бывшего французского посла в Петербурге Батиста Лористона, направленного им в ставку Кутузова в Тарутино.

Первые письма еще содержали требование отдать Литву и возобновить Тильзитский мир и участие России в континентальной блокаде Англии. Напутствуя Лористона и уже понимая, что дело плохо, Наполеон сказал: «Мне нужен мир, он мне нужен абсолютно, во что бы то ни стало, спасите только честь».

5 октября состоялось получасовое свидание Лористона с Кутузовым, после чего князь Волконский был отправлен в Петербург с посланием Наполеона, ответа на которое он, как и в первых двух случаях, не дождался.

Александр, со своей стороны, твердо придерживался избранной им задолго до войны тактики «заманивания» и «вымаривания» французов и не считал потерю Москвы непоправимой катастрофой.

Сразу после Бородинской битвы он заявил генералам из Главного штаба, что считает отступление Наполеона из России неизбежным и приказал готовить удар по французской армии в районе Минска. С севера должен был наступать прикрывавший Петербург 40-тысячный корпус генерала Витгенштейна, с юга — 45-тысячная Украинская армия генерала Тормасова.

Гигантский замысел не удался, главным образом из-за низкой мобильности армий начала XIX века и суровой зимы, от которой русские страдали не меньше, чем французы. Но в целом расчет оправдался.

«Скифская хитрость» Александра приводила Наполеона в бешенство. Покидая Москву, он совершил варварский и, в общем, нетипичный для него поступок: приказал взорвать Кремль и храм Василия Блаженного. К счастью, начавшийся проливной дождь затушил большую часть фитилей.

Едва могли мы проложить себе дорогу через трупы людей и животных. Развалины и пепел загромождали все улицы. Одни только разграбленные и совершенно почерневшие от дыму церкви служили печальными путеводными точками среди этого необъятного опустошения. Заблудившиеся французы бродили по Москве и делались жертвами толпы крестьян, которые со всех сторон стекались в несчастный город. Моей первой заботой было поспешить в Кремль. Огромная толпа старалась туда проникнуть. Потребовались неоднократные усилия гвардейского казачьего полка, чтобы заставить ее отойти назад.

Александр Бенкендорф, российский генерал

Кто сжег Москву?

Пожар Москвы в 1812 году. Иоганн Кристиан Олендорф

В первую же ночь после вступления французов в Москву начался пожар, который на следующий день усилился настолько, что Наполеону пришлось перебраться из Кремля в загородный Петровский дворец из-за угрозы взрыва пороховых складов. К 18 сентября город — преимущественно деревянный — выгорел на две трети.

Петровский дворец

Сгорели 6496 из 9591 дома и 122 из 329 церквей. Пострадали десятки исторических памятников и дворцов, погибли ценнейшие библиотеки Московского университета и аристократов Мусина-Пушкина и Бутурлина, в том числе рукопись «Слова о полку Игореве» и подлинник Троицкой летописи.

В Кремле — пожар. Василий Верещагин

Наполеон лично руководил тушением, опалив при этом волосы и брови.

«Сначала он [пожар] не казался опасным. На следующее утро поднялся сильный ветер, и пожар распространился с огромной быстротой. Сотни бродяг, нанятые для этой цели, рассеялись по разным частям города и спрятанными под полами головешками поджигали дома. Кто бы подумал, что народ может сжечь свою столицу?» — вспоминал он.

Существуют три гипотезы возникновения пожара: диверсия русских лазутчиков (в пользу ее говорит тот факт, что градоначальник граф Федор Ростопчин приказал перед отступлением вывезти из Москвы весь противопожарный инструмент и выпустил из тюрем около тысячи колодников, которые, по французской версии, в основном и занимались поджогами); стихийные действия москвичей, желавших насолить оккупантам; неосторожность французских солдат, в массовом порядке разводивших на улицах костры.

Поскольку очагов возгорания было много, большинство исследователей находит, что все три причины могли действовать в совокупности.

Документальных свидетельств проведения российскими властями спланированной операции по уничтожению Москвы нет.

Французы расстреляли по подозрению в поджогах около 400 крестьян и мещан. Российских военнослужащих среди них не было, впрочем, и следствия толком не велось.

По свидетельствам офицеров ставки Кутузова, в Тарутино являлись штатские лица, хваставшиеся участием в поджогах и ждавшие за это поощрения.

 

Расстрел французами предполагаемых поджигателей (художник Василий Верещагин, 1898 год)

Ростопчин, узнав, что в огне погибли около двух тысяч (по другим данным, 10 тысяч) оставленных в городе раненых и столкнувшись с претензиями владельцев недвижимости, отверг предположения о своей причастности к пожару («Бонапарт, чтобы свалить на другого свою гнусность, наградил меня титулом поджигателя»), а выйдя в отставку, уехал жить в многократно обруганный им Париж.

Автор исторических романов Михаил Загоскин восклицал: «Мы никому не уступим чести московского пожара!».

Современный биограф Наполеона Александр Никонов, склоняющийся к предположению, что Москву подожгли русские, считает подобное отношение к собственной столице, пусть временно оказавшейся в неприятельских руках, «азиатской дикостью».

Впрочем, менее чем за 10 лет Москва была отстроена заново. По словам грибоедовского Скалозуба, «пожар способствовал ей много к украшенью».

Изменники или граждане?

По имеющимся данным, в Москве при Наполеоне остались около 215 тысяч из 270 тысяч жителей.

Малоизвестной страницей истории остается деятельность сформированного французами русского городского самоуправления.

Наполеон назначил губернатором Москвы маршала Мортье, военным комендантом генерала Дюронеля, гражданским интендантом — бывшего торгового представителя в Петербурге Жана-Батиста Лессепса, считавшегося крупным экспертом по России. Лессепс образовал муниципальный совет в составе 22 человек, в основном купцов, и предложил оставшимся в городе чиновникам и полицейским вернуться к своим обязанностям.

Протоиерей Михаил Грацианский принял предложение заняться возобновлением служб в московских храмах с условием, что священники будут по-прежнему поминать в молитвах Александра I.

На первом заседании председатель совета Петр Находкин обратился к Лессепсу: «Ваше превосходительство! Прежде чем вступить в исполнение своих обязанностей, я должен официально объявить, что ничего не стану делать против веры и моего государя».

«Вас, господа, нисколько не касается борьба императора Наполеона с императором Александром. От вас ожидают только восстановления порядка и обеспечения частной собственности; таковы ваши единственные обязанности, господа», — ответил Лессепс.

Своими главными задачами новая администрация считала оказание помощи погорельцам и борьбу с преступностью, но из-за кратковременности оккупации к работе фактически не приступила.

После отступления французов при Государственном Совете была создана комиссия для расследования обвинений в коллаборационизме, выдвинутых, в общей сложности, против 143 человек. 17 мая 1815 года все они были оправданы.

По данным историка Николая Свечина, известный взяточник — следственный пристав Яковлев, занимавшийся этим и при французах, — благополучно служил до 1828 года.

Деятельность русской администрации в занятой Наполеоном Москве в России долго не афишировались. Соответствующие документы, список совета и воспоминания его членов Григория Кольчугина и Алексея Бестужева-Рюмина были опубликованы только в царствование Александра II.

Дореволюционные историки Василий Уланов и Павел Гронский, работавшие с материалами сенатского архива, пришли к выводу, что эти люди были не преступниками, а порядочными гражданами, стремившимися спасти соотечественников от голода и насилия.

Трудный выбор Наполеона

Командующий французской кавалерией маршал Мюрат предлагал Наполеону двинуться зимовать на Украину, пасынок императора и вице-король Италии Евгений Богарне — к Риге, чтобы весной предпринять наступление на Петербург. Маршал Ней вообще советовал не задерживаться в Москве дольше 7-8 дней, а «отдохнуть, набрать съестных припасов и пуститься в обратный путь на Смоленск, пока не наступили холода».

Если бы Наполеон раньше прислушался к Нею, это могло бы иметь успех, что понимали и в русском лагере.

«Я держусь того мнения, что Бонапарт уйдет от него [Кутузова] в то время, как он будет всего менее ожидать того, и снова очутится в Белоруссии, не встретив никакого препятствия. Там он, может быть, останется на зимних квартирах, возвратится в Париж властителем Смоленска и разрушителем Москвы и приготовится к другому походу на будущий год», — писал Ростопчин царю 20 сентября.

 

На старой Смоленской дороге Великая армия нашла свой конец (художник Илларион Прянишников, 1874 год)

Видный российский наполеоновед профессор Алексей Дживелегов считает «самой крупной ошибкой» Наполеона то, что он задержался в Москве дольше месяца.

В конце концов, император согласился с Мюратом. Но путь на юг ему преградила армия Кутузова, успевшая восстановиться после Бородинской битвы, тогда как французы остались почти без кавалерии и артиллерии.

Сражение под Малоярославцем в Калужской губернии 24 октября протекало по схеме Бородина: в течение дня город восемь раз переходил из рук в руки, в конце концов, был взят французами, но победа оказалась пирровой, поскольку русская армия сохранила боеспособность и отошла на хорошо укрепленные позиции.

В результате Наполеону пришлось пуститься в оказавшийся гибельным путь по старой Смоленской дороге.

Имелся и еще один вариант: остаться зимовать в Москве.

В определенный момент император серьезно думал об этом и даже приказал подготовить список актеров труппы «Комедии франсэз», которых можно было бы без ущерба для парижской сцены вызвать в Москву для организации придворного театра.

Принято считать, что Наполеон не смог этого сделать из-за отсутствия снабжения и падения дисциплины в войсках.

Однако такая версия опровергается рядом фактов.

По данным французского интендантства, несмотря на пожар, овса в Москве оставалось достаточно, чтобы кормить 20 тысяч лошадей в течение полугода.

«Сколько ни увозили из Москвы, сколько ни зарывали в землю, в столице оставалось достаточно и жизненных припасов, и всякого рода имущества», — утверждала свидетельница событий княжна Екатерина Оболенская.

По воспоминаниям дворцового префекта Наполеона Луи Боссе, «мы собрали массу запасов всякого рода, которые ежедневно увеличивались благодаря открытиям солдат в погребах сгоревших домов: муки, сена, вина, водки и кучи всяких вещей».

«Несмотря на пожар, мы находим огромные ресурсы для продовольствования войск», — писал 30 сентября жене маршал Даву.

«Более трети города осталась цела и была полна всем, в чем нуждалась армия. Последнее, что я видел, уезжая из Москвы, был магазин необъятной длины, доверху полный лучшей мукой», — писал в мемуарах генерал Дедем.

Примечательно, что единственным французским генералом, настаивавшим на зимовке в Москве, был главный интендант армии Дарю. «Это совет льва», — похвалил Наполеон, но последовать ему не решился.

Продовольствия было столько, что французы жгли его перед отступлением, и тем не менее русская армия, вступив в Москву, обнаружила там нетронутые лабазы с хлебом.

Грабили и пьянствовали в основном солдаты из германских княжеств, что подтверждается многочисленными свидетельствами жителей. Французских частей разложение коснулось позднее, во время отступления.

По мнению многих исследователей, Наполеона вытолкнули из Москвы политические соображения.

«С военной точки зрения зимовка в Москве едва ли представляла опасность. Наполеон не остался, в конце концов, не по военным соображениям, а по политическим. Он боялся зимовать так далеко от Германии, так далеко от Парижа, когда никаких решительных успехов за ним не было. Он боялся, что какая-нибудь роковая случайность отрежет его среди зимы от Германии и Франции и в случае какой-нибудь неожиданности он не сможет вовремя поспеть куда нужно. Если принять во внимание всю совокупность политических условий, нужно признаться, что предосторожность не была излишней», — писал Алексей Дживелегов.

Через три дня после начала отступления из Москвы тайные республиканцы во главе с генералом Клодом Мале распустили в Париже слух о гибели Наполеона и устроили путч.

Когда пришло опровержение, порядок восстановился, заговорщики были арестованы и впоследствии расстреляны. Однако Наполеона глубоко поразил тот факт, что верные люди при известии об его смерти совершенно растерялись.

Посаженный в кресло министра полиции лично преданный Бонапарту, но недалекий армейский генерал Савари сдался без сопротивления, а остальные сановники вступили в переговоры с путчистами и принялись судить и рядить о государственном устройстве, даже не вспомнив о существовании его годовалого сына и наследника.

Тогда Наполеон произнес знаменитые фразы: «Французы верят в императора, но не верят в империю» и «Европой можно управлять только из дворца Тюильри».

«Началось паническое бегство неорганизованной, дичающей на глазах, все сильнее голодающей толпы», — пишет историк Андрей Буровский.

«Нужно отдать должное Наполеону, — полагает Алексей Дживелегов. — Он сделал все, чтобы обеспечить успешное выполнение своего нового плана. Для него это был обыкновенный стратегический марш, ибо армия не была разбита. И она не должна была быть разбита, если принять во внимание соотношение сил Кутузова и Наполеона, если бы не ранние морозы».

«Таким образом, Наполеона толкали на ошибку политические причины, а довершили его сокрушение стихийные обстоятельства, которые трудно было предвидеть», — замечает исследователь.

 

bbc.co.uk

Один ответ на Бегство Наполеона

  1. gold price:

    С другой стороны, осада Москвы, которая вряд ли была бы удачна для французов, заставила бы Наполеона начать отступление самое позднее в середине-конце сентября, а не на вторую неделю октября, под самые холода. Возьмись русские оборонять Москву, шансы Великой Армии уцелеть, как ни парадоксально, были бы куда выше. Вряд ли Кутузов обдумал это – видимо, кто-то и в самом деле руководил им.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *